Буквица № 4, 2008 Стр.:   2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13 Галерея:   II  III  IV  V  VI  VII  VIII  IX Поле поэзии
 
Леонид Латынин

ОСНОВНЫЕ СЮЖЕТЫ
РУССКОГО НАРОДНОГО ИСКУССТВА
прялка ~ вышивка ~ игрушка

 
   

 
 
  Олень

Имена, связанные с сюжетом Олень: Бог-Олень, Важенки, Лось, Рожаницы, Род, Сохатый, Хэглэн.

В период истории, где главными формами бытия были охота и собирательство, олень столь же важен для жизни человека, как и медведь, но вслед за ним. Да, тоже дал человеку шкуру, мясо. Более того, соха подарена человеку оленем — лосем. (Культы оленя и лося в народном сознании едины, лось — сохатый; рога — это буквально и есть первая соха).

Но в отличие от медведя, который сходится врукопашную с человеком, прирученный — ходит по ярмаркам вместе с человеком, лечит человека, ложась на него телом и перенимая хворь на себя, носит имена деда, щура, пращура, наконец, домового, то есть медведь — родственник, родич, родня, — олень всегда на расстоянии, всегда далеко, всегда в движении, в скорости, всегда, как тень, мелькнул и пропал или до него достать лишь глазу, но не руке.

И все же дает, жертвует столь много и так щедро, что и тут народная память ведет себя столь же благодарно, как и в случае с медведем.

Свидетельства тому — бесконечные силуэты оленей в эпоху неолита (урочище Залавруга близ Беломорска), изображения на гробницах скифской эпохи (центральный Алтай), изображения оленей на дне чар для магических действий (для чародейства), изображение оленей-лосих-важенок, уже антропоморфных, на шаманских образках (так называемые шаманские бляшки); глиняные олени, олени-сосуды (характерно, что в глину для этих сосудов порой добавляли и костную муку и раздробленные кости самих оленей), наконец, олени у ног бога, из головы которого растет дерево, и рога на печатях культуры Хараппы, той культуры, которая была отчасти разрушена и отчасти перенята ариями три с половиной тысячи лет назад. До наших дней дошли традиции изображений оленей на яйцах-писанках, на вышивках. Бесконечный ряд самых разнообразных модификаций зафиксирован на мезенских и северодвинских прялках, промысел которых заглох лишь в 30-е годы XX века.

Практически среди промыслов русской народной игрушки, и тех, что живы до сих пор, и тех, что закончили свое существование в начале века или заканчивают сегодня на наших глазах, нет ни одного, где бы не был этот сюжет одним из основных. И Ульяна Бабкина из Каргополя, у которой олень вместо рогов может иметь девичий кокошник, и Карповы, Дербенева, Лукьянова из Филимонова, и Ковкина и Дериглазова из Курской области, и Студницкая из Калужской, и неизвестный мастер из села Донское Ставропольского края, и рязанские мастера, и Иванов из Костромской области, и, наконец, Зоткин, как и весь род Зоткиных, и другие мастера из Абашева, лепили знаменитого Оленя золотые рога или Оленя серебряные рога (в зависимости от наличия той или иной краски). Лепят его и сегодня и не только на русском Севере, но и в центральных областях России.

Мы, конечно, не можем проследить маршруты миграции родов, которые во время вынужденных и добровольных великих и малых брожений (монгольское нашествие, раскол, казачество) пришли в нынешние места промыслов, как и объяснить, скажем, появление сюжета оленя на медных печатях Индии, но ясно одно — сюжет стоек и присущ всей народной культуре.

Каковы же корни данного сюжета? Олень, прежде всего, конечно, один из главных тотемов индоевропейцев. Ни одно животное, пожалуй, не обеспечивало так щедро возможность человеческого существования, как олень. Кроме мяса и шкуры, у оленя были рога, которые шли на изготовление ножей, наконечников стрел, оружия против них же, и, наконец, стали орудием землепашца в земледельческую эпоху. Культ оленя был распространен очень широко, хотя, повторю, в отличие от медведя, олень не получил той степени земной близости и родства с человеком.

Как и человек, медведь нетороплив в своем быту, нуждается в жилище, которое устраивает себе, чтобы не спать под открытым небом, временами ходит как человек.

А вот олень может только являться человеку, мелькать перед ним, как олень — золотые рога или олень — серебряное копытце в известных сказках. Эта жизнь на скорости, пугливость, внезапность появления, загадочность и определили, на мой взгляд, иную (в отличие от земной, человеческой) небесную семантику оленя. Время появления нового тотема, возможно, более позднее, чем медведя, это уже время лука, стрелы, время не рогатины и удара, а перехода в новое качество охотничьих возможностей. Стреле стал доступен и олень, во всяком случае, в больших количествах, чем яме и копью.

Нужно еще не забывать, что человек, выбив вокруг и уничтожив доступных охоте примитивных зверей, был вынужден уходить на далекие расстояния и ориентироваться по звездному небу. Не отсюда ли олень — герой сказок у северных народов, связанных с сюжетом неба? Например, шаман, поднимающийся на небо, видит там небесных лосих (важенок), женщин с головами лосих, которые рожают домашних и диких оленят, а вместо очага около важенок — солнце. Интересно в этом смысле и знаменательно ритуальное погребение шамана на Оленьем острове, сходное с сюжетами сказки о шамане, достигшем неба и увидевшем там двух лосих, которые олицетворяют собой материнство, и сюжет шаманской бляшки, на которой изображен шаман в головном уборе лосихи, а по бокам его — две женщины с головами лосих.

Это ритуальное захоронение весьма точно воспроизводит сюжет пермско-печерских бляшек. По бокам мужчины, около головы которого найдены стержни с головой лосихи, и справа и слева от мужчины две женщины, скорее всего погибшие насильственной смертью.

Ритуальное захоронение на Онежье и таймырский фольклорный сюжет о достигшем неба шамане, и шаманские бляшки, по точному наблюдению Рыбакова, достаточно убедительное свидетельство, подтверждающее небесную семантику оленьего культа. Это уже не тотем человека, это уже обращение к грядущему — пока тотему — но в перспективе богу, живущему над человеком, вне его досягаемости.

Не случайно и то, что в оппозиции пары оленя и медведя в космологической схеме эвенков оленю отводится роль представителя верхнего мира (рога — солнечные лучи). (Одно из бытовавших русских названий Большой медведицы — Лось.) Лосихи, важенки рожали людей и оленцов, и по истечении срока жизни уже медведь, хозяин нижнего мира, уводил их в свое пространство. Погоня медведя за оленем в эвенкийской мифологии также имеет отношение к сюжету чередования дня и ночи.

Явления культа оленя живы были и до недавнего времени. На русском севере еще в прошлом веке в Ильин день — двадцатого июля по старому стилю — деревни устраивали общую трапезу, лакомясь быком, купленным на общие деньги. Бык выступал здесь как замена оленю, который по легенде сам в этот день приходил к людям.

У народов русского севера вариантов легенды множество: олень сходил с неба, приходил с олененком, но именно сам, движимый желанием дать людям пищу, судя по всему рожденный лосихами-важенками, которых встретил на небе забравшийся туда шаман. Эти лосихи рождали "оленцов" для людей и могли наделить шамана магической силой.

Олень — знак удачного брака, знак обильной жизни. Два оленя, сведенные головами, — сюжет женского кокошника.

Два оленя с изображением дерева в центре, сросшиеся в "ладью", как и два оленя, изображенные отдельно, справа или слева от священного дерева, на русской вышивке могут быть жертвенными оленями.

И в то же время, аналогично трехчастному сюжету, встречающемуся в народном искусстве дальнего востока, трехчастная композиция русской вышивки, где женская фигура в центре, а кони или олени по бокам, может быть расшифрована в варианте изображения коней — как союз племен восточных и западных коней, а в варианте оленей — союз племен западных и восточных оленей.

В данном случае центральная антропоморфная женская фигура несет в себе смысл связи, союза, соединения, И, действительно, женщина в браке соединяет рода.

Оленьи рога украшали жилища еще во времена культуры Триполья.

Рогатые фигуры шаманских "образков", рогатые фигуры на вышивке, полотенцах, подзорах, покрывалах — ни один вид вышивки не миновал этот сюжет.

Множеством изображений оленя украшена мезенская прялка. На многих северодвинских прялках тоже встречается его изображение. На одном из ритуальных подарков жениха невесте, прялке, опять же — рисунок оленя.

По-видимому, олень не только знак неба, космоса, но и славянских богинь древнего пантеона — Рожаниц — матери и дочери, рожающих все живое, сменивших во времена политеизма "важенок", плодящих "оленцов".

Рожаницам повезло больше, чем Роду — верховному божеству славян. Они остались на вышивках в виде двух оленей или рогатых женских фигур, или просто женских фигур, стоящих справа и слева от дерева. Вполне возможно, что на каком-то этапе "русская троица": одна фигура в центре и две фигуры животных или человека по бокам, была именно изображением Рода и двух Рожаниц.

Но это только предположение, одна из множества возможных расшифровок смысла любимого народными мастерами трехчастного сюжета. Ибо центральной фигурой троицы могло быть и дерево, и женская фигура, а справа и слева могли быть изображены и всадники, и птицы, и олени, и женские или мужские фигуры.

Более того, кроме изображения, скажем, в вышивке, Рода и двух Рожаниц, вышивка, возможно, фиксировала забытые обряды и ритуалы, выполнявшие магическую функцию — жертв, как человеческих, так и животных, приносимых тотему — дереву, животному, или же позже антропоморфному богу.

Изображения Рода и Рожаниц, вероятно, украшали и жилища наших древних предков. И, возможно, знак этих богов — оленьи рога — именно потому уцелели в наших домах, что мы, не зная смысла их магического назначения, просто следовали обычаю. Так и народный мастер-игрушечник, не понимая первоначального смысла, который вкладывали первые мастера в глиняное подобие своих тотемов и богов, все же продолжает лепить глиняных зверей и людей по образу и подобию, завещанному предками.

Верность своим домашним тотемам, затем богам и богиням в той или иной форме человек сохранял долгие века. Единый общий Бог не отменил почитание множества местных, домашних родовых богов, среди которых — Кострома, Масленица, Пятница, Середа, Ярило или Иван Купала.

Но происходило растворение местных богов в едином и общем.

Естественно, что на смену оленю, важенкам, рожаницам в христианские времена пришло божество женского рода — Богоматерь. И органично, что после церковных служб по случаю рождества Иисуса и рождества Богоматери на следующий день справлялись праздники матери-рожаницы и дочери-рожаницы. Люди по-прежнему водили хороводы, пели песни, варили, ели ритуальную пищу. А в Ильин день сообща деревней ели быка, который напоминал людям об олене — тотеме.

Это был бессмертный ритуал человеческой благодарности зверю, накормившему и одевшему нашего далекого предка, давшему ему первую пищу, первую одежду, первое жилище, соху и оружие для охоты.

В исполнении этого ритуала участвовали и народные мастера, повторяя миф об олене в глине, дереве, вышивая на ткани и рисуя на пряслице.

Я остановился всего лишь на нескольких примерах и значениях сюжета оленя-лося, но мне бы хотелось, чтобы, беря в руки игрушку Бабкиной, Шевелева или Дербеневой, Лукьяновой (желтый олень с красными полосами) или Зоткина (олень с золотыми рогами), или оленя, вырезанного из дерева богородскими резчиками, или, глядя на оленью голову, висящую на стене, мы помнили, что в каком-то смысле олень — один из наших общих предков.

Комментарии

Начало: «Буквица»
#2, 2008 — Предисловие ~ Дерево;
#3, 2008 — Медведь
Продолжение: следующие выпуски журнала


 

   
 

Ниже — игрушки из собрания автора.
Более детальные изображения —
на авторском сайте.



Олень-солнце
Мастер Зоткин
Абашево, Пенза, 1979
Глина, роспись
Из собрания А.В. Быкова



Олень
Прялка
Фрагмент лопаски (лицо)
Нижняя Тойма,
Северная Двина, 19 в.
Дерево, резьба, роспись





Олени
Мастер Зюзенков
Абашево, Пенза, 1979
Глина, роспись



Олень-дерево
Мастер Зоткин
Абашево, Пенза, 1979
Глина, роспись
Из собрания А.В. Быкова



Олень
Мастер Тимофеева
Рыжухино. Горький, 1970
Глина, роспись





Олени
Мастер Шевелёв
Каргополь, Архангельск, 1963
Глина, роспись



Текст и иллюстрации —
с авторского сайта



 
 
Буквица № 4, 2008 Стр.:   2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13 Галерея:   II  III  IV  V  VI  VII  VIII  IX Поле поэзии

Rambler's Top100